Мемория. Юрий Кнорозов

19 ноября 1922 года родился Юрий Кнорозов, ученый, расшифровавший древнюю письменность майя.

Личное дело

Фото из архива МАЭ РАН

Юрий Валентинович Кнорозов (1922 – 1999) родился в семье главного инженера Южного треста стройматериалов в поселке Южный под Харьковом (ныне город Пивденное). У него было три старших брата и сестра. Юрий окончил семь классов школы и рабфак при Втором Харьковском мединституте. В 1939 году поступил на исторический факультет Харьковского университета. После начала войны был направлен на строительство оборонительных сооружений. В ноябре 1941 года оказался в окружении и вернулся в оккупированный немцами Харьков. В феврале 1943 Харьков был освобожден, но в марте вновь занят немцами, однако Юрий Кнорозов с матерью на этот раз успели покинуть город. Военкомат признал Юрия Кнорозова негодным к службе из-за крайней дистрофии, и он стал работать учителем в средней школе, а затем поступил на второй курс истфака Московского университета.

В марте 1944 года Юрий Кнорозов был призван в армию. С периодом его военной службы связана загадочная история о возникновении его интереса к истории народа майя. В очерке конца 1950-х годов, опубликованном в советской прессе, рассказывалось, что в 1945 году в Берлине Юрий Кнорозов вынес из горящей библиотеке две книги, ими оказались «Сообщение о делах в Юкатане» Диего де Ланды и издание трех иероглифических кодексов майя. На самом деле, если верить военному билету Юрия Кнорозова, в Берлине он не был, а закончил войну под Москвой телефонистом 158-го артиллерийского полка резерва ставки главнокомандующего. Названные книги действительно были у Кнорозова, но происхождение их неясно. Историю о пожаре в берлинской библиотеке он называл «дурацкой и нелепой легендой».

В октябре 1945 Кнорозов был демобилизован и продолжил учебу на кафедре этнографии истфака МГУ. Готовя дипломную работу на тему «Мазар Шамун Наби. Срезнеазиатская версия легенды о Самсоне», посвященную шаманским практикам, Кнорозов совершил экспедицию в Среднюю Азию, где принимал участие в суфийском зикре в подземелье Малумхан-сулу.

Однако вскоре его внимание привлекла совсем иная область исследований – письменность майя. По воспоминанием Кнорозова, причиной этого стало знакомство со статьей Пауля Шелльхаса «Дешифровка письма майя – неразрешимая проблема». После окончания университета он переезжает в Ленинград, где становится сотрудником Музея этнографии народов СССР. Живет в небольшой комнате в здании музея, в свободное время работая над расшифровкой письменности майя. С 1953 года Юрий Кнорозов стал сотрудником Музея антропологии и этнографии (Кунсткамеры) и работал там до конца жизни.

Первая публикация Кнорозова о дешифровке письменности майя состоялась в 1952 году. Результаты его работы были изложены в диссертации 1955 года, за которую Кнорозову была присуждена степень доктора исторических наук, минуя кандидатскую степень. В том же году Кнорозов рассказал о достигнутых успехах на международном конгрессе востоковедов в Копенгагене. На долгие годы поездка в Данию стала единственной командировкой Кнорозова за рубеж. Лишь в 1990-е годы он посетил Гватемалу, а затем Мексику, где увидел своими глазами постройки древних майя. В 1997 году Кнорозов посетил США, где в штатах юго-запада, по его гипотезе, находился Чикомосток – легендарная прародина ацтеков.

Умер Юрий Кнорозов 30 марта 1999 года в Санкт-Петербурге от инсульта и воспаления легких.

 

Чем знаменит

Главным достижением Юрия Кнорозова стало прочтение текстов, записанных древним письмом майя. Ранее считалось, что подобно египетскому или китайскому письму письменность майя имела словесный характер, поэтому знаки этого письма тоже называли иероглифами. Такого мнения придерживался, в частности, ведущий специалист по майя первой половины  XX века Эрик Томпсон. Кнорозов же пришел к выводу, что письмо майя в большой своей части носило фонетический, точнее слоговой характер, и отдельные знаки могли обозначать как слово, так и слог. Опорой для установления звучания первых символов послужил так называемый «алфавит де Ланды» – запись соответствий знаков майянской письменности испанскими буквами, сделанная по просьбе миссионера Диего де Ланды крещеным индейцем Хуаном Комокой. Важным этапом стало обнаружение Кнорозовым закономерности в письменности майя, в соответствии с которой слова или слоги, состоявшие из последовательности согласный-гласный-согласный (СГС), часто записывались двумя знаками, каждый из которых представлял открытый слог (то есть СГ-СГ). При чтении гласный второго слога не произносился. Кнорозов пришел к выводу, что при выборе второго слогового знака выбирался тот, гласный в котором совпадал с гласным первого знака. Например, слово cutz «индюк» записывается знаками cu и tzu, а слово chel «радуга» – знаками che и le.

Основные результаты работы Юрия Кнорозова по дешифровке майянских текстов изложены в книгах «Система письма древних майя» (1955, на русском и испанском языках) и «Письменность индейцев майя» (1963). Книга «Иероглифические рукописи майя» (1975) содержит полученный в результате этой дешифровки перевод всех трех уцелевших рукописей индейцев майя, относящихся к XII-XV векам и написанных иероглифическим письмом. За эту работу в 1977 году Юрий Кнорозов получил государственную премию СССР. Также прочитанные Кнорозовым и тексты послужили основой для монографии «Пантеон древних майя» (1964).

 

О чем надо знать

Знаменитая фотография Юрия Кнорозова с кошкой на руках была сделана его сотрудницей Галиной Дзенискевич в 1971 году. Изображенную на ней кошку звали Ася (полное имя Аспид). Кнорозов указал Асю в качестве соавтора одной из своих статей, посвященной возникновению сигнализации и речи, но готовивший публикацию редактор убрал ее имя. У Кнорозова были и другие кошки: Толстый Кыс (сын Аси) или кошка по имени Белобандит. Кошек ученый любил с детства, и когда, став доктором наук, он получил отдельную квартиру, то сразу же завел кошку. Он также был знаком со всеми кошками, живущими у его коллег и знакомых, и, приходя в гости в эти дома, всегда приносил подарок для кошки, например, валериановый корень. Фотография Кнорозова с Асей была использована при создании надгробного памятника ученому на Ковалевском кладбище в Санкт-Петербурге, выполненного скульптором Н. Ф. Выброновым в майянском стиле, а также памятника в Канкуне (скульптор Г. В. Потоцкий).

 

Прямая речь

«Рукописи были у всех жрецов, а в городах имелись библиотеки. После испанского завоевания и крещения юкатанских майя (середина XVI века) инквизиция, преследуя отпавших от христианства индейцев, сожгла „языческие» рукописи. Многие жрецы майя (почти единственные грамотные люди) погибли еще раньше, во время войны с испанцами. Вскоре знание древнего письма было полностью утрачено. В настоящее время известны четыре уцелевшие рукописи майя. Во время раскопок археологи неоднократно находили остатки древних рукописей, совершенно истлевших. Имеется значительное количество поддельных рукописей майя. Уже первые миссионеры, которым нужно было читать проповеди на языке майя, разработали алфавит на основе латинского. При монастырях были созданы своеобразные интернаты, где дети знатных индейцев воспитывались в христианском духе и обучались грамоте. Поэтому во второй половине XVI в, довольно многие индейцы майя умели писать так называемым “традиционным” алфавитом на латинской основе. Некоторые грамотные индейцы пытались записывать на языке майя древние предания и другие тексты. Появились рукописи, содержащие отрывки самого разнообразного содержания. Некоторые отрывки восходят к древним иероглифическим рукописям, хотя и в сильно видоизмененном варианте. Рукописи майя колониального периода обычно называют “книгами Чипам Балам”, по имени чилана (прорицателя) Бапама, жившего во времена испанского завоевания».
Из книги Ю. В. Кнорозова «Иероглифические рукописи майя»

«Кафедрой этнографии на истфаке заведовал в конце 40-х профессор Сергей Павлович Толстов, бывший по определению Кнорозова «свирепым донским казаком». Занимаясь древним Хорезмом, он полагал, что талантливый студент станет его учеником. Однако будущий дешифровщик, человек весьма самолюбивый и независимый по натуре, отказался от лестного предложения, что вызвало вполне предсказуемую негативную реакцию: Толстов, по словам Кнорозова, «взбесился». Отношения с первым научным руководителем были безоговорочно испорчены – настолько, что при защите диплома Толстов отказался дать Кнорозову формальную рекомендацию в аспирантуру. К счастью, здесь же на кафедре этнографии работал профессор Сергей Александрович Токарев, очень не любивший Толстова и потому с удовольствием поддержавший Кнорозова, который прекрасно понимал, что новый руководитель «абсолютно не верил в успех дешифровки письма майя, поскольку, следуя американцам, считал, что это письмо не является фонетическим». Однако официально заявленная Токаревым позиция звучала так: «Молодость – это время бросать вызов». Поддержка Токарева оказалась неоценимой не только с научной точки зрения. Еще в МГУ, после неудачной попытки поступления в аспирантуру на истфаке, Кнорозову сообщили, что аспирантура для него закрыта в любом учреждении из-за того, что его родные оказались на оккупированной врагом территории. Тогда профессор Токарев, пользуясь своим влиянием и связями в научном мире, устроил своего ученика работать младшим научным сотрудником в Музей этнографии народов СССР, что рядом с Русским Музеем».
Галина Ершова «Юрий Валентинович Кнорозов» (в сборнике «Портреты историков. Времена и судьбы». М., Наука, 2004)

«Три с половиной года назад умер мой первый учитель, Юрий Валентинович Кнорозов. Он, как Витгенштейн, командовал артиллерийской батареей и отказывался от офицерства, чтобы скорее демобилизоваться и заняться наукой. Это ему удалось, и мы познакомились после войны, когда я был в десятом классе. Он тогда учился на истфаке и собрал группу, в которую, кроме меня, входили будущий детский писатель Валентин Берестов и один армянин, и это была, ни много ни мало, “Группа по изучению происхождения культуры”. Юрий Валентинович крепко пил — его дневная норма долгие годы составляла литр водки, и врачи обещали смерть в сорок, но прожил почти восемьдесят. Он попал в окружение в харьковском котле (кстати, он учился в Харьковском университете), и, скрываясь в подвалах, учил древнеегипетский язык по классическому учебнику Гардинера, приобретенному до войны на базаре. Когда обнаружил шестнадцать ошибок в учебнике, решил, что древнеегипетский — знает. Это был его первый древний язык. После войны из-за того же окружения он не смог стать аспирантом в Москве и устроился экскурсоводом и ассистентом в Музее этнографии народов СССР, где на беду его начальником был Лев Николаевич Гумилев, вновь арестованный в конце 1940-х. Потом в Москве он был помощником у известного археолога, раскопавшего Хорезм, в качестве специалиста по письменности. В Питере он резко пошел в гору, стал доктором, академиком, человеком, расшифровавшим письменность майя. Он хотел даже заговорить на языке майя. При этом еще в 1946 году он учил: «Если ты хочешь что-то узнать, то такой проблемы, как язык, быть не должно, словаря и грамматики достаточно»».
Из воспоминаний Александра Пятигорского в записи Александра Филоненко

9 фактов о Юрии Кнорозове

    Свою фамилию ученый произносил с ударением на втором слоге, а не на первом.
    Юрий Кнорозов утверждал, что настоящая дата его рождения 31 августа, а не 19 ноября, как было указано в паспорте. При этом он отмечал обе даты.
    Однокурсница Кнорозова Л. Т. Мильская вспоминала его фразу: «Я могу заниматься наукой, даже вися на подножке переполненного трамвая».
    Эрик Томпсон, не принимавший расшифровку Кнорозова, в письме к археологу-майянисту Майклу Ко назвал ученых, согласившихся с работой русского исследователя, «ведьмами, летающими верхом на диких котах по полночному небу по приказу Юрия». Томпсон разрешил опубликовать это письмо в 2000 году, когда, по его мнению, выявится ошибочность работ Кнорозова.
    За расшифровку письменности майя ученый был награжден мексиканским орденом Ацтекского орла и Большой золотой медалью президента Гватемалы.
    В Харькове именем Юрия Кнорозова названа улица.
    Памятник Юрию Кнорозову в 2012 году был установлен в мексиканском городе Канкун.
    Незадолго до смерти Юрия Кнорозова Гарвардский университет присудил ему премию имени Татьяны Проскурняковой (Proskouriakoff Award) за исследования в области майянистики.
    Именем Юрия Кнорозова назван Учебно-научный Мезоамериканский центр РГГУ – единственный в России и один из немногих в Европе научно-образовательных центров, ориентированных на изучение и преподавание истории и культуры древних цивилизаций доколумбовой Америки.

Материалы о Юрии Кнорозове

Статья о Юрии Кнорозове в русской Википедии

Сайт, посвященный Юрию Кнорозову

Документальный фильм о Юрии Кнорозове

Биографический очерк на сайте «Мир индейцев»

Основные труды Юрия Кнорозова

Источник: polit.ru

Добавить комментарий